история

Давненько мне не попадались на стенах казанских домой ещё невиданные мной кирпичные клейма, а сегодня аж сразу два — «НА» и «НБ».

Тычковое клеймо «НА» на стене дома по адресу ул. Горького, 15к2

Клеймо «НА» встретилось на стене узкого длинного дома (ул. Горького, 15к2), во дворе Тинчуринского театра. Клеймо нечёткое, но встречается на нескольких кирпичах, так что есть надежда, что прочитано верно.

Тычковое клеймо «НБ» на стене дома по адресу ул. Горького, 15к3

Клеймом «НБ» буквально усыпан следующий дом в том же дворе — на одной из стен оно встречается на каждом третьем кирпиче. Почти все клейма чёткие, ошибиться в прочтении невозможно. Согласно картам Гугла, этот дом имеет адрес ул. Горького, 15к3.

К сожалению, производители кирпичей с такими инициалами мне неизвестны. Вообще, в Казани обилие клейм, которые не удаётся привязать к какому-либо заводу, и это наталкивает на мысль, что их откуда-то импортировали.

Я ставлю на нижегородскую губернию. Во-первых, кто-то в комментариях писал, что там встречаются похожие кирпичи — с двухбуквенными клеймами, во-вторых, оттуда родом кирпичи Ивана Костина, они постоянно попадаются в кладках казанских печей.

Школьная тетрадь, изготовленная в лито-типографии И. В. Ермолаевой (бывш. Ключникова) в Казани

Несколько недель назад меня пустили на чердак одного из домов Казани, поискать там что-нибудь интересное. В процессе поисков наткнулся на гнездо домашних грызунов, где было полным-полном различных дореволюционных бумаг.

Бо́льшая часть в ужасном состоянии, некоторые — в удовлетворительном. После обработки горячим паром и утюгом часть бумаг удалось расправить. Постепенно отфотографирую самое интересное и выложу сюда.

На сегодняшней фотографии — тетрадь ученицы второго класса. К сожалению, ФИО не указано, зато можно довольно точно установить год — на обложке есть надпись «Типо-литографія И. В. Ермолаевой (бывш. Ключникова) въ Казани».

Типолитография была образована в 1906 году из типографий отца Ермолаевой В. М. Ключникова и А. М. Петрова, но спустя всего полгода типографию закрыл губернатор, а супругов Ермолаевых выслали из Казани. После скандала Сенат заставил вернуть типографию владельцам, но после серии придирок в 1909 она всё-таки закрылась и была передана во владение Н. И. Чижовой.

Вот что писал об этой типографии «Казанский телеграф», 20 января 1907 года:

Ночью членами 1-й полицейской части в запечатанной типографии Ермолаевой произведен был в присутствии понятых тщательный обыск, причем в подвальном этаже найдено было более 5 тысяч экземпляров революционных брошюр «Налоги на плечах народа». Брошюры конфискованы. Печатание в этой типографии целого ряда революционных газет оставило заметные следы. Подождем немного, не откроется ли еще чего-нибудь.

Отсюда следует, что тетрадь была изготовлена между 1906 и 1909 годами, скорее всего — в 1908 году. Во-первых, это 125-я годовщина со дня рождения русского поэта Василия Андреевича Жуковского, портрет которого изображён на обложке тетради, во-вторых, рядом обнаружилось несколько листков отрывного календаря за этот год.

Сзади тетради — таблица умножения и наиболее употребительные в те времена имперские меры. Школьникам прошлого не позавидуешь — меры тех времён пересчитывались друг в друга очень нетривиально, например, одна кубическая миля — 343 кубические версты. Не представляю как в таких условиях делать расчёты.

В моей голове слово «беспризорность» безусловно связано с детьми, никаких других использований слова я не припомню.

Но оказывается в конце 1920-х годов существовало понятие «беспризорная мать» — мать-одиночка с грудным ребёнком.

Вот что об этом пишет «Большая медицинская энциклопедия» (том 3, Москва, 1928):

Неустойчивость брачных связей, как отражение искания новых форм семейно-бытовых отношений, породила за последние годы особый вид Б[еспризорности], а именно — беспризорную мать. Понятие это, конечно, условное. Под категорией беспризорной матери разумеют мать-одиночку с грудным ребёнком, чаще всего оставленную мужем в период беременности или вскоре после родов.

В большинстве своём — выходцы из деревни (батрачки, вследствие случайных связей во время сезонных работ на промыслах, или в городе — домашние работницы), — беспризорные матери являются той социальной группой, к[ото]рая давала прежде и даёт теперь наибольший % подкидывания детей. Это соц. явление тоже беспризорность, но в нашем быту и сознании оно связано с понятием подкидывание.

Были даже специальные общежития для беспризорных матерей, где им первое время помогали, консультировали и помогали найти работу. В родильных домах, если было видно, что женщину никто не навещает, узнавали есть ли родные и знакомые, куда она пойдёт после роддома, если никого нет и пойти некуда, старались устроить в такое общежитие. Это позволяло бороться с подкидыванием детей и уменьшало смертность.

Статистика по общежитиям для беспризорных матерей из книги «Охрана материнства и младенчества на Западе и в СССР. Исторический очерк», Р. М. Бравая, 1929

Впрочем, таких заведений было мало, да и вместимость их была небольшая, например в 1927 году в Москве такое заведение было одно и всего на 100 коек (см. «Вся Москва. Адресная и справочная книга на 1927 год»).

Открылось оно 8 марта 1922 года (по сведениям «Женского журнала» №5 за 1928 год), внутри было 27 комнат, в одной комнате проживало 3—5 женщин. Там же были и ясли, в восемь утра женщины относили туда детей, в пять вечера забирали.

Некоторые мамы работали в мастерской при общежитии — вышивали накидки, салфетки, наволочки и так далее, делали игрушки — мишек, заек, мопсов. Была так же отдельная швейная мастерская, где шилось бельё по заказу Мосздравотдела. Всё заработанное шло в оплату проживания.

Куда делись такие общежития позднее (в тридцатых годах они уже не упоминаются), мне выяснить не удалось, возможно их функции на себя взяли другие учреждения или проблема исчерпала себя.

Выдержка из брошюры «Предварительное сообщеніе Орѳографической Подкомиссіи», Санктпетербургъ, 1904

Как многие знают, после революции новая власть выпустила пачку декретов — правовых актов, касавшихся многих сфер жизни. Два декрета 1917—1918 годов содержали в себе реформу русского языка — из письменности убрали дублирующиеся буквы, отчасти привели написание к норме произношения и так далее.

Принятые изменения назревали давно и базировались на ещё дореволюционных работах, в частности букву «ер» (ныне — «твёрдый знак») с конца слов пытались убрать ещё в 18 веке.

Большевики в своей реформе напрямую опирались на «Постановления Орфографической Подкомиссии» 1912 года — результат многолетней работы Академии Наук. В декреты попало не всё, так например было исключено предложение не писать мягкий знак на конце слова за буквами «ж», «ш», «щ» и «ч»: «ноч», «вещ», «даш», «рож».

Мне, стороннику буквы «ё», стало интересно где мы свернули на кривую дорожку, узаконившую потерю точек над этой буквой. Немало слов их уже потеряли — сходу вспоминаются Лёв Толстой, Конрад Рёнтген, Николай Рёрих, «берёста», из последних сил сопротивляются «свёкла» и «сёгун». Жаль, что первая советская реформа не остановила эту эрозию. Вопрос — почему? Это самостоятельное решение большевиков или оно скопировано из более ранних работ?

Выдержка из брошюры «В защиту нового русского правописания», Томск, 1919 год

Ответ на этот вопрос вы несомненно уже знаете, если зацепили взглядом фотоцитату, которую я прикрепил к этой статье — уже в 1904 году Орфографическая Подкомиссия признала употребление буквы «ё» желательным, а не обязательным. Это решение осталось без изменений в «Постановлении Орфографической Подкомиссии», а оттуда попало в декрет.

В январе жена привезла от родителей патефон и пластинки к нему — всё это принадлежало её дедушке. Я заставил патефон звучать, но хотелось провести более профессиональный ремонт. К счастью, один из друзей, увидев историю в моём «Инстаграмме», посоветовал мастера по ремонту.

Отреставрированный патефон Московского патефонного завода, слушаю пластинку в гостях у мастера

Неделю назад я отвёз аппарат на ремонт, а сегодня забрал совсем в другом виде. Мастер перебрал и смазал мотор, запаял прорванную мембрану и крепление «паучка», убрал ржавчину, приделал ножки и аккуратно покрасил корпус. Золотые руки у человека.

Прежде на патефон жалко было смотреть, а сейчас вид вполне музейный, небо и земля. И звучать стал очень хорошо — мастер оценил на «4+», я на столько даже и не рассчитывал.

Заодно попросил оценить все пластинки, которые перешли к нам вместе с патефоном. Их оказалась 31 штука, почти все — 50-х годов выпуска, кроме «Песни нефтяника / Кавказской застольной», произведённой в 1948 году. Оказалось, все пластинки в превосходном состоянии.

Пластинка «Песня нефтяника / Кавказская застольная», Завод металлопластмасс, 1948 год

Ранее в интернете я натыкался на упоминание «вечных» игл, пользуясь случаем, проконсультировался. Увы, «вечных» (корундовых и сапфировых) игл для таких аппаратов не существует, не позволяют конструктивные особенности, поэтому придётся использовать обычные, стальные.

А это неудобно. Про их недостаток я уже писал — одной иглой можно проигрывать только одну сторону одной пластинки, так как игла стачивается под форму дорожки. Потом надо брать следующую. У меня 45 игл, закончатся и снова придётся отдавать их мастеру на правку. Но раз выбора нет, то нечего и горевать, будем играть по правилам семидесятилетней давности.

Очень надеюсь, что когда дочка подрастёт, ей будет интересно узнать какие песни любили слушать её прадедушка и прабабушка.

Пациент, проходящий автокондукционное лечение. Иллюстрация из книги «Principles of electro-medicine electro-surgery and radiology», Dr. A. Matijaca, 1917

Дочитывал сегодня один детектив с действием в дореволюционной России, там ближе к концу упоминался «салон автокондуктивного массажа», которым владел один из антагонистов. Никогда не сталкивался с таким видом массажа, да и сам термин вижу впервые. Из любопытства погуглил.

На русском нагуглились только две книги начала 20-го века и ни одной нет в электронном виде. На английском улов побогаче — несколько статей и книг, хватает с лихвой, чтобы понять о чём речь.

Автокондукция, — насколько я понял, один из вариантов дарсонвализации, метода лечения высокочастотным током, придуманного французским физиологом и физиком Жаком Д’Арсонвалем в конце 19-го века.

В процессе автокондукции пациент помещается в гигантскую цилиндрическую катушку на несколько десятков минут, в которой электричеством создаётся магнитное поле, частота которого, а так же сила и напряжение тока, подбирается под болезнь лечащим врачом.

Утверждалось, что таким образом ускоряется уровень метаболизма, нормализируется деятельности желёз, температура тела, кислотно-щелочной баланс крови, уровень гемоглобина и прочее. Электричество было в моде и в комбинации с прочими методами им пытались лечить весь список известных тогда напастей — от абсцессов до язв.

Наверняка, автокондуктивный массаж — что-то из той же оперы, если не тот же самый метод с адаптированным названием.

Не знаю почему я так мало обращал внимания на заброшенные деревенские дома, теперь обязательно в них захожу, если открыто. В мае одна из «заброшек» порадовала дореволюционной библиотекой книг на татарском, а в прошлые выходные другой брошенный и порядком загаженный дом подарил мне прекрасно сохранившийся, очень красивый крест.

Найденный в заброшенном доме крест (размер ≈ 110×65 мм); был варварски прибит двумя гвоздями и залит краской

Крест был варварски прибит к стене и испачкан в краске. Я его бережно снял вместе с гвоздями, и уже дома аккуратно вынул их плоскогубцами. Потом на сутки положил в подсолнечное масло, чтобы размягчить краску, а после деревянной зубочисткой снял подтёки.

Кажется мне в руки попал так называемый «киотный» крест небольшого размера — такие изготавливались для шкафчиков с иконами («киотов»). Правда на обратной стороне отчётливо выступает петля, куда наверное продевалась верёвочка или цепочка, но с трудом верится, что крест такого размера (11 на 6,5 см) могли носить на шее. Может он за петлю должен был куда-то крепиться?

Крест, насколько я смог выяснить в интернете, — старообрядческий. Что интересно, старообрядцы делятся на «поповцев», признающих священнослужителей, и «беспоповцев». Кресты у них отличались, у меня именно «поповский» вариант — с голубем, это один из признаков.

На кресте очень много надписей, проще всего было прочитать оборотную сторону, там длинный текст и по тому, что удалось разобрать, сразу гуглится следующий экзапостиларий:

Крест — хранитель всей вселенной, Крест — красота Церкви, Крест — царей могущество, Крест — верных утверждение; Крест — Ангелов слава и демонов поражение.

Самое длинное, что удалось разобрать на лицевой стороне — надпись вверху главной перекладины: «Распятие Господа нашего Иисуса Христа», вторую надпись я не понял вовсе. Ещё видны слова «царь» и «славы», остальное аббревиатуры: IНЦИ — Иисус Назарянин Царь Иудейский, IС ХС — Иисус Христос, МЛРБ — Место Лобное Рай Бысть, ГА — Глава Адамля.

Не оставляю пока надежду разобрать оставшееся, надо будет погуглить варианты, это очень помогает — за известный текст проще зацепиться.

Остальные находки более привычные — жетончик царских времён для монисто, несколько раннесоветских монет, да значок с ракетой и датой 2.1.1959, ничего такого, о чём стоило бы подробно рассказывать.

Жена на днях привезла от родителей патефон советских времён и около тридцати пластинок к нему, когда-то это всё принадлежало её уже покойному дедушке, Юрию Алексеевичу. И вот я наконец сообразил, что за странные тяжёлые пластинки «на 78 оборотов» когда-то попадались у бабушек среди остальных. Оказывается это патефонный формат.

Патефон Московского патефонного завода, вероятно 1940-50-х годов выпуска

Патефон — полностью механический проигрыватель, никакой электроники или даже электричества, дорожки на пластинке широкие и очень извилистые — от более тонких механика не зазвучит. Соответственно падает плотность записи и становится нужна более высокая скорость вращения — 78 оборотов в минуту (против более современных 33¹⁄₃). Всё это сказывается на длительности звучания — на одной стороне помещается всего 2—3 минуты аналогового аудио.

Любой электрический проигрыватель пластинок в моём детстве имел переключатель скорости и перекидную иглу звукоснимателя для воспроизведения таких пластинок. Благодаря этому я их иногда слушал, но мне было непонятно зачем делать пластинки, которые звучат всего несколько минут.

Видимо когда появилась электроника, производители побеспокоились об обратной совместимости — ведь у людей оставалось много старых, любимых произведений в патефонном формате! В детстве я этого не знал, а сейчас внезапно всё обрело смысл.

К сожалению, привезённый женой от родителей патефон был неисправен — вероятно от какого-то удара у «паучка» (качели, передающей на диафрагму колебания) отвалилось одно из креплений и он пробил собой диафрагму.

Благодаря тому, что раньше заботились о ремонтопригодности, у патефона сразу видно как его разбирать и примерно — как чинить.

Разобранная патефонная «голова»

Крепление я приклеил суперклеем, а диафрагму залепил обычным скотчем, после этого патефон зазвучал. Правда я тогда не знал, что звукосниматель должен быть повёрнут в другую сторону, так что какое-то время игла у меня пахала пластинку под острым углом.

Кстати, об иглах. Оказывается обычная металлическая игла с началом проигрывания начинает стачиваться под дорожки пластинки, которую она воспроизводит, использовать её для проигрывания следующей уже нельзя — начнёт портить пластинку. Использованные иглы откладывают, а позже отдают в заточку.

Есть альтернативные иглы — «вечные» (сапфировые и корундовые) и такие, которые при стачивании не портят пластинку, из мягких материалов — дерева, от кактусов, ежёвые (это не шутка!) и прочие. Планирую в скором времени встретиться с мастером, который занимается патефонами, надеюсь он об этом всё расскажет подробнее.

Начал читать на днях книгу «Зулейха открывает глаза» Гузели Яхиной, она кажется в Татарстане считается скандальной — у местных критиков целый ряд претензий. В суть нападок сильно не вникал, но кажется автора обвиняют в незнании реалий татарского сельского быта.

Книгу так часто ругали в различных краеведческих сообществах, где я состою, что антиреклама сработала, — книгу захотелось прочесть. Поскольку в остальной России «Зулейху…», напротив, хвалили и даже дали пару премий, я подумал — почему бы и нет, поддамся.

Страница из книги «Домашняя бесѣда для народнаго чтенія, издаваемая под редакціей Б. Аскоченскаго», 1858

Дочитал до отрывка:

Зулейха садится на сяке, подставляет разгорячённое лицо порывам ветра из разбитого окна. Это проделки Мансурки-Репья и его нищебродов из ящейки, не иначе.

Слово «ящейки» выделено в оригинале, это «ячейки» с татарским акцентом, на него не смотрите. Лучше обратите внимание на слово «нищеброды».

Как встретил, сразу подумал — понял за что ругают книгу! Действие происходит в 1930-х, а тут «нищеброды»! Анахронизм! Для меня это новояз блондинок с утиными губами. Кажется впервые я его услышал то ли в нулевых, то ли в десятых, не смог вспомнить.

Решил погуглить. Согласно национальному корпусу русского языка, максимальную употребляемость слово имело как раз в 30-е годы, потом оно подзабылось, вернулось в язык в 70-80-е, снова короткое забвение и в 2000-е его опять начинают употреблять.

Вот это поворот.

Поискал по старым книгам. Как минимум встречается с середины 19-го века! На скриншоте скан книги 1858 года. Значение, конечно, было другое — так называли нищих бродяг. Сейчас его смысл тоже дрейфует — от людей с телефонами в кредит на три года, до гендернообязаных, не тянущих абонемент на доступ.

Востребованное слово, во всякой эпохе своё применение.

Моя первая программа в машинных кодах «Эпл I» бесконечно выводит таблицу символов

Заметил позитивную тенденцию — меня снова стали интересовать статьи на «Хабре», вплоть до зуда что-нибудь попробовать самому. В одно время «Хабр» чрезвычайно испортился — в ленте стало столько маркетинговой чуши, что иногда я неделями туда не заходил, всё равно читать нечего.

Не знаю, что ребята сделали, но направление верное, молодцы!

В общем, прочитал недавно там статью про самодельный «Эпл I» и сегодня не спал до двух ночи.

Нет, свой компьютер я не собрал, да и начиналось всё невинно — сначала скачал несколько эмуляторов, попробовал что-то позапускать готовое. Потом почитал про тамошний ассемблер (на борту там процессор 6502) и решил написать что-нибудь простое на нём.

Для этой цели мне очень подошёл «ОупенЭмулятор» и онлайн-компилятор с возможностью отладки «Асм80». Неожиданно удобная штука, кстати, не знаю сколько я бы без неё проваландался.

Программа, выводящая таблицу символов в компиляторе и отладчике «Асм 80»

Первая моя программа умела совсем мало — только бесконечно выводить на экран таблицу символов. Она такая короткая (всего восемь байт), так как для самого сложного — печати на экран, используется вызов ECHO, встроенной в «Эпл I» программы «Woz Monitor», — по всей видимости её писал Возняк, поэтому она так называется.

В ассемблере 6502 особо не развернёшься — три восьмибитных регистра (A, X, Y), 56 команд (не считая нескольких недокументированных), только целые числа, нет деления и умножения. Я совсем не помню свой первый ассемблер (для «Радио-86РК»), но кажется даже он был богаче.

Тем интереснее было написать что-нибудь чуть более серьёзное. Я написал, разумеется, «песню о пиве», в ближайшее время выложу. Машинные коды вбивал сначала руками прямо в «монитор», всё как в детстве, в начале 90-х, но ближе к ночи устал и написал на «Пайтоне» программу, которая hex-файл «Асма80» перебивает в эмулятор, имитируя нажатия на клавиши через «ЭплСкрипт».

Кстати, какое-то время пришлось ещё потратить на то, чтобы понять как работать с «монитором» Возняка — это предельно аскетичная командная строка, в которой без руководства не разобраться, что, учитывая скромные размеры программы, объяснимо. К счастью, в сети есть копия « Apple-I Operation Manual», которую я наскоро проштудировал.

Там всего несколько страничек, вникнуть просто и сейчас (о ужас!) мне даже удобно.

Реплика полполушки, к сожалению добыть фото оригинальной чрезвычайно трудно. Год записан цифирью

«У нашего Андрюшки ни полуполушки» — гласит ныне малоизвестная народная поговорка. Если о существовании деньги (¹⁄₂ копейки) и полушки (¹⁄₄ копейки) я знал, в конце концов, постоянно нахожу их в земле, то о существовании полполушки (⅛) даже не догадывался.

Оказывается такую монету чеканили при Петре Первом — 11 марта 1700 года он выпустил указ о выпуске медных денег, полушек и полуполушек. Может это странно сейчас выглядит, но во времена Петра копейка по меркам крестьянина была хорошей суммой — на рубеже 16—17 веков на неё можно было купить курицу или 15 яиц.

Так что выпуск столь мелких монет был вполне оправдан. В отсутствие размена народ использовал «сеченные деньги» (разрезали копейку на несколько частей), а так же кожаные или другие «жеребья» — суррогатные деньги.

Пол- и четверть копейки прожили долго — ¹⁄₂ копейки существовали даже в СССР, а вот полполушки чеканились только в 1700 году. Эта монета оказалась невыгодной казне и от неё отказались.

Сейчас известно всего несколько подлинных монет такого номинала, по слухам — около пяти. Конечно в продажу они попадают очень редко. Если вам захочется такую в свою коллекцию, сориентироваться по цене поможет проход на одном из аукционов 2003 года — тогда одну из полуполушек продали за двадцать тысяч долларов.

Недавно Артемий Лебедев у себя в блоге, в заметке о йогуртах написал следующее, цитирую: «удивительно, но йогурт — это один из продуктов, которого не было ни в каком виде в СССР». И я позволил себе в этом усомниться.

Сначала посмотрим когда примерно слово появилось, знали ли его в СССР?

В терминах и определениях ГОСТа 17164-71 («Молочная промышленность. Производство цельномолочных продуктов из коровьего молока») слово встречается в ряду других кисломолочных продуктов.

А ещё раньше? Большая Советская Энциклопедия 1931 года издания знает его под названием «ягурт», цитирую небольшую часть:

ЯГУРТ (по-турецки — кислое молоко), вид простокваши специального приготовления: молоко кипятится и, по охлаждении его, заражается микробами молочно-кислого брожения (коккобацилл и лактобацилл кавказский).

Но не в революцию же слово появилось? Было оно известно и при царе, вот такой рецепт можно найти на страницах седьмого тома «Реальной энциклопедіи практической медицины» (С.-Пб., 1914):

Нѣсколько сходенъ съ кислымъ молокомъ и ягуртъ (іогхуртъ, юхуртъ, джаурди), изготовляемый въ Турціи и Болгаріи: коровье, козье или овечье молоко выпариваютъ въ широкомъ сосудѣ при 80°С. до ⅔—¹⁄₂ объема при помѣшиваніи, затѣмъ охлаждаютъ до 55°С., прибавляютъ около 2 куб. стм. на литръ ягурта со вчерашняго или третьяго дня и закутываютъ сосудъ въ шерстяные одѣяла для сохраненія температуры часовъ на 5, послѣ чего ставятъ въ холодное мѣсто на 3—4 часа. За это время ягуртъ скискаетъ. Для полученія первой порціи бродила даютъ молоку скиснуть при 30°С. и собирают пѣнку.

Хорошо, по всей видимости в СССР и даже раньше слово знали, но выпускался ли йогурт промышленно?

Ответ на этот вопрос быстро находится в брошюре «Мясная и молочная промышленность СССР за 50 лет советской власти и перспективы её дальнейшего развития» за 1968 год. Цитировать текстом я оттуда не буду, лучше приведу скан страницы.

Из брошюры «Мясная и молочная промышленность СССР за 50 лет советской власти и перспективы её дальнейшего развития», М., 1968

Я неплохо помню ассортимент полок в 1980-е. В моём родном Лениногорске йогурта я в те годы не встречал и не слышал о нём, видимо распространённым продуктом он не был, но определённо в СССР производился — страница выше подтверждает.

Термоэлектрогенератор ТЭГК 2-2 в омском музее радио

Полвека назад на территории нашей необъятной Родины многое было иначе. Люди обходились без «айфонов», интернета и иногда — электричества.

Электрификация страны началась в двадцатых, но к 50—60 годам ещё немало деревень и прочих населённых пунктов не знало «лампочки Ильича» — вместо неё избы освещала керосиновая лампа. Конечно и там людям хотелось быстро получать новости, знать чем живёт остальная страна.

Для удовлетворения культурного голода в условиях отсутствия электроэнергии, советская промышленность выпускала домашние термоэлектрогенераторы — приборы, преобразующие тепловую энергию в электрическую.

На фотографии — «ТЭГК 2-2» из омского музея, где его сфотографировал один мой друг. Выпускался с 1956 года московским заводом «Металламп».

Немаленькая бандурина в 6,6 килограмма, состоящая из термоголовки и керосиновой лампы «Молния». Выдаваемой мощности в два ватта хватало для питания ламповых радиоприёмников «Новь», «Родина-52», «Искра», «Б-2», «Воронеж» и некоторых других.

Судя по тому, что инструкция к нему шла на трёх языках — русском, французском и английском, эта модель шла и на экспорт.

При объёме лампы 0,75 литра, расходе керосина в 70—80 г/ч и плотности 830—860 кг/м³, легко подсчитать, что радио можно было слушать около 7—9 часов на одной «заправке» (правда порядка 20 минут ещё съедал прогрев после каждого включения). Одновременно генератор являлся и источником света.

Дореволюционные мундиры из ещё не открывшегося самарского музея

В России как-то принято любить другие города, не те, в которых живёшь. Кто-то любит Москву, Нью-Йорк или Лондон, а я вот, кажется, полюбил Самару. Может у меня ограниченный опыт, не знаю, за свою жизнь я посетил под сотню городов, больше трети из них — российских.

В Самаре был четыре раза, но пока всё как-то набегами — приезжая на конференцию, выкраивал время побродить. Тешу себя надеждой приехать подольше. Повезло каждый раз останавливаться в старой части, иначе, очень вероятно, город мне бы так не полюбился. Самара сильно вытянута вдоль реки и с современной частью я успел бегло познакомиться — через неё каждый раз приходится ехать до и от места проведения конференции.

Старая Самара — это массивные кварталы исторической застройки, то, что Казань давно потеряла, сожгла и снесла. Самара отнеслась к своему наследию куда бережнее, а теперь ещё и принялась его восстанавливать — пока гулял заметил очень много зданий в лесах.

Гулять очень интересно, особенно заглядывать во дворы — в отличие от фасадной Казани, в Самаре, если заглянуть за историческое здание, увидишь другие исторические здания, а не новострой. Так, углубившись в одну из арок, познакомился с пьяненькой, но приветливой бабулькой, которая многое рассказала об истории двора, где обитает последние 50 лет. Живёт она в бывших конюшнях, в этой постройке ещё «привязи в целостности», а барскому дому в тридцатые надстроили два этажа и теперь это четырёхэтажный жилой дом.

Обои в одной из заброшек, открытой всем ветрам. Несмотря на отсутствие стёкол, нигде ничего не отошло

По всему городу пока ещё очень много заброшек, надеюсь их не сломают, а восстановят — внутри почти каждой очень хорошо сохранилась отделка, видно из окон. Насколько я мог заметить, в городе много музеев, но большинство были либо очень далеко, либо не работали в выходные (я приезжал на субботу и воскресенье). Зато (удача!) случайно удалось попасть в не открытый пока ещё музей мундиров с уникальными экспонатами.

Разрешили снимать что захочу, сделал несколько снимков, но сейчас ругаю себя — мало! Заодно прояснил такую интересую вещь — не в первый раз обращаю внимание на небольшой размер одежды, как будто все люди были раньше сильно меньше. Сотрудник музея объяснил это просто — за сотню лет мундиры сильно сели от чистки и стирки.

Сейчас я посягну на святое, но лично мне кажется, что если город отреставрировать и наладить самолётное сообщение из близлежащих регионов, то Самара вполне могла бы соперничать с Питером! ?

Есть такая система репликации на триггерах для СУБД «Постгрес» — Slony, не знаю кто как читает это слово по всему миру, я всегда произносил его как «Сло́ни» — вслед за нашими системными администраторами.

Оказывается читать это слово следует немного иначе.

Примерно в конце девяностых на логотипе «Постгреса» появился слон, к этому логотипу, да и видимо вёрстке сайта, приложили руку россияне. Так картинка со слоном называлась «slonik.gif» и прислал её, как достоверно известно, петербуржец Дмитрий Самерсов, рисунок сделала какая-то его знакомая.

Тот самый логотип со слоном

Ян Вик, активный участник сообщества, в то время искал название для своей системы репликации и поинтересовался что значит «slonik», а потом спросил как будет много слонов, так и родилось название «Slony» — «Слоны́».

Клеймо на кирпиче в стене одного из самарских домов, кажется Главпочтамта

Вчера и сегодня я был на конференции «404» в Самаре и, конечно, не смог отказать себе в удовольствии прогуляться по этом городу. Бегал, как бешеная собака, по городу, пытаясь впитать в себя увиденное. Я всякий раз завидую этому городу, — обилию и сохранности исторических моментов.

Пока бегал, естественно, зацеплял глазами и кирпичные клейма. Почти ничего не фотографировал, не до этого было, но один раз всё же остановился и сделал пару снимков, кажется это были кирпичи в здании Главпочтамта.

Если в Казани на кирпичных клеймах одна, две или три литеры (за исключением кирпичей, привезённых из других губерний), то в Самаре очень много совершенно роскошных многословных клейм. Разглядывать такие — чистое удовольствие.

На снимке — кирпич с клеймом на тычке «З. н-въ Летягина въ Самаре с 1879» («наследников Летягина»). Произведён на заводах посёлка Запанское и принадлежавших когда-то Ивану Петровичу Летягину. После смерти владельца завод перешёл к его вдове и сыновьям.

Летягинский кирпич был брендом, вот что написано о нём у известных самарских краеведов Андрея и Ирины Демидовых:

Даже придирчивый домовладелец Дмитрий Ермилович Челышев предпочитал иметь дело с Летягиными, говоря: «Летягин — это фирма». Его кирпич можно и в окно бросить на тротуар, он не расколется, и в воде держать — веса не наберет. Классная работа. Именно из этого кирпича Челышев построил свой первый доходный дом на Саратовской (Фрунзе). А Иван Петрович Летягин только наращивал производство, имея три современных кирпичных завода.

В начале 20 века дела у Летягиных пошли совсем плохо — от Ивана Петровича остался огромный долг и в 1909 году кирпичные заводы пришлось продать, их купил Павел Никитович Маштаков, член городской думы, владелец каменоломен и кирпичных заводов, продолжив выпуск кирпича под маркой «Летягин».

Иллюстрации из первого номера журнала «Огонёк», вышедшего 9 (21) декабря 1899 года как еженедельное литературно‑художественное приложение к газете «Биржевые ведомости»

Может помните, недавно я изумлялся тому, что журнал «Наука и жизнь», большая неожиданность, начал издаваться ещё до революции. Комментарий в «Фейсбуке» (где у меня основная активность) побудил поискать другие современные журналы с дореволюционными корнями, и я почти сразу наткнулся на «Огонёк» — в 90-е, в Перестройку он был очень популярен.

Оказывается «Огонёк» начал издаваться ещё в конце 1899 года. Пробежался выборочно по первым номерам, честно сказать — читать и сегодня интересно. Позволю себе процитировать один материал.

Статья «Что такое геліографъ?» из первого номера за 1900 год:

Въ извѣстіяхъ, доходящихъ до насъ съ театра войны въ Южной Африкѣ, частно упоминается о геліографѣ. Огромное большинство читателей догадывается, конечно, что геліографъ есть аппаратъ, при помощи которага передаются извѣстія на разстояніи, и замѣняющій собою телеграфъ или телефонъ; но что, собственно, представляетъ собою геліографъ — это знаютъ не многіе.

Скажемъ прежде всего, что геліографія есть наиболѣе простая, дешевая и единственно вѣрная система, при помощи которой осажденный гарнизонъ можетъ сносится съ войсками, идущими къ нему на помощь. Каждый изъ двухъ отрядовъ ставитъ на извѣстномъ пунктѣ треножникъ изъ трехъ какихъ-угодно палокъ и къ верху этого треножника прикрѣпляет зеркало. Зеркало устанавливаютъ такъ, чтобы отраженные лучи пошли отъ него по желаемому направлению къ другому зеркалу, въ свою очередь посылающему лучи на первый пунктъ.

При благопріятныхъ обстаятельствахъ лучи эти представляются в видѣ яркой звезды, видимой въ иныхъ случаяхъ даже на разстояніи до 60 верстъ. У каждого из двухъ аппаратовъ помѣщается солдатъ для передачи сигналовъ и офицеръ, снабженный зрительной трубкой. Закрывая зеркало своей каской или фуражкой или просто дѣлая короткіе повороты, сигнальщикъ можетъ заставить звѣзду мерцать.

Преломляя поток лучей одинъ разъ, онъ передаетъ букву А, два раза Б, и так дальше; черточкѣ отвѣчаетъ продолжительный свѣтъ, точкѣ — коротій. У насъ, въ Россіи, геліографъ получилъ широкое примѣненіе въ Ахалъ-Текинской экспедиціи. Замѣтимъ еще, что слово — геліографъ — происходитъ отъ греческаго: „геліосъ“ — солнце, и „графо“ — пишу.

Два билета третьей денежно-вещевой лотереи 1940-х годов и остатки ещё трёх

Повезло сегодня заполучить два почти целых билета третьей денежно-вещевой лотереи, которую проводили в 1943 году в СССР. Отпарил их утюгом с крышки старого сундука. Судя по следам и обрывкам, там когда-то было наклеено ещё несколько билетов. У меня на фото билетов и их обрывков на 150 рублей — четыре по 25, а верхний справа принадлежит билету в 50 рублей четвертой денежно-вещевой лотереи (1944 года).

Сто пятьдесят рублей — треть средней зарплаты сороковых годов, кто-то изрядно потратился на помощь фронту — деньги, вырученные на лотерее, государство пускало на производство военной техники, всего было проведено четыре тиража лотереи — каждый год с 1941 по 1944-й.

Выигрышные номера третьего тиража печатались в газете «Известия советов депутатов трудящихся СССР» и других газетах, а так же выпускались отдельным изданием Главным управлением гострудсберкасс и госкредита. Любопытно было бы посмотреть не попались ли выигрышные билеты, но просматривать вручную архив газет чересчур трудоёмко.

Из «Инструкции городским (районным) финансовым отделам и центральным (районным) сберегательным кассам о проведении Третьей денежно-вещевой лотереи» можно узнать, что сумма лотереи была определена в 2,5 миллиарда рублей, на эту сумму было выпущено сто миллионов билетов достоинством в 25 рублей.

Были разыграны 2,5 миллиона денежных выигрышей на общую сумму 422 800 000 рублей и 62 800 вещевых призов общей стоимостью в 77 200 000 рублей. Деньгами можно было выиграть от 100 до 50 тысяч.

Кроме денег можно было выиграть: дамское каракулевое пальто (стоимостью 12 тысяч), дамское шерстяное пальто с воротником из чернобурой лисицы (7 тысяч), золотые часы ЗИФ (4,6 тысячи), мужской шерстяной костюм (3 тысячи), дамский шерстяной костюм (3 тысячи), золочёные часы (2 850 р.), ковёр (за одну или 2,5 тыс), серебряные часы (2,4 тыс), отрез шерстяной ткани на мужские и дамские костюмы (за одну или полторы тыс. рублей), дамский каракулевый воротник (1 250 руб), серебряный портсигар (900 руб), дамский трикотажный жакет (500 р), меховую шапку (500 р), пару дамской или мужской обуви (500 р) или отрез шёлковой ткани на дамское платье (450 р).

Читал на досуге про сорокоричный счёт (как-нибудь кратенько напишу про это), а пока гуглил, волею судеб как-то вышел на неофициальный архив журнала «Наука и жизнь».

А там оказалось несколько дореволюционных выпусков журнала (с большими лакунами и сканами только первых страниц). Я и не знал, что журнал с таким названием выпускался ещё до революции — с 1890 года. Читать занятно. Вот немного из №22 за 1893 год:

Парижскій мастеръ Фонтень-Бессонъ устроилъ два новые музыкальные инструмента — кларнетъ-педаль и корнофонъ, которые могутъ быть весьма пригодны для всякаго оркестра, гдѣ есть духовые инструменты.

Кларнетъ-педаль, изображенный на прилагаемой гравюрѣ, на октаву ниже обыкновеннаго (си-бемоль, ля и ля-бемоль). Благодаря этому изобрѣтенію, кларнетъ нынѣ расширяется до шести октавъ, что представляетъ существенное улучшеніе. Устройство кларнетъ-педали такое же, въ общих чертахъ, как и нынѣ употребляемаго; но благодаря педали, звуки получаются въ forte чрезвычайно сильные, въ piano весьма мягкіе. Кларнетъ-педаль очень удобенъ для solo, особенно въ драматической и религіозной музыкѣ. Въ оркестрѣ онъ можетъ дублировать струнному контрабасу, усиливая его эффекты, и даже отлично исполняет пиччикато.

Корнофонъ имѣетъ звукъ, средній между звукомъ корнет-а́-пистонъ и валторны, но болѣе красивый. Корнофоны изобрѣтатель дѣлаетъ въ пяти видахъ (сопрано, альтъ, теноръ, басъ и контрабасъ).

Было бы желательно, чтобы это интересное изобрѣтеніе было введено и въ наши оркестры.

Давно хочу всех познакомить с проектом «Наличники» Ивана Хафизова. Если ещё не подписались на него, обязательно это сделайте, не столько ради сами наличников, которыми увлекается автор, сколько из-за мини-рассказов — очень живых и ярких зарисовок сельской жизни.

Вот, например:

— Вам чего, молодые люди?
— Наличники, — так же громко говорю, — красивые тут у вас!

— Чего? — говорит она таким тоном и делает большие глаза, будто я сказал, что невидимого марсианина фотографирую прямо сейчас. — Они ж все одинаковые тут! Все на одно лицо!
— Да ну вы что, двух одинаковых не найти! Неужели вам не нравятся?

— Нет.
Она ставит тележку, поворачивает к дому, пристально смотрит, поправляя выбившиеся из под платочка волосы.
— Нет, — повторяет она, — не нравится. Как-то гармонии нет, вкуса нет, понимаете? Они очень аляповатые, вы не видите?
Я, удивлённо:

— Ну так в этом же и интерес: это как бы такое наивное искусство…
— Вы считаете? Этот псевдорусский стиль с татарскими этими узорами, перегруженный этот верх… цвета эти — тут я вообще промолчу!

И, подхватив снова тележку, загрохотав бидонами по трещинам асфальта, напоследок фыркает:

— Кому это вообще может нравится-то?!

Удивительно и завидовательно — ну как так можно писать, каждое слово на своём месте! Читаю уже около полугода и, хотя стиль не меняется, не надоело.

Недавно с братишкой в тему вспоминали жежешного Славу Сэ, приторными рассказами которого я почти сразу наелся уже до конца жизни кажется. Вроде тоже по форме увлекательно пишет, а читать не интересно уже.