Интернет — удивительная, всё-таки, штука!

Три месяца назад я писал о загадочном дореволюционном кирпиче, найденном на берегу во время рыбалки. На кирпиче хорошо сохранилась половина клейма изготовителя — «Н. А. Топорни… и Ко» и «Ст. Батраки», но самостоятельно ничего нагуглить по нему мне не удалось.

Тогда при помощи читателей удалось разгадать этот ребус — кирпич оказался с завода станции Батраки Сызранского уезда Симбирской губернии, а некий Н. А. Топорнин, по всей видимости, был его владельцем.

Николай Алексеевич Топорнин, фотография сделана в Иркутске, в 1923 году

А сегодня мне написал потомок брата этого самого Топорнина и даже прислал его фотографию!

Итак, Николай Алексеевич родился во второй половине 19-го века в семье священника Алексея Николаевича Топорнина, работал в разное время управляющим асфальтового сызранского завода и нотариусом в Сызрани. В 1897 году у него родился сын Алексей, который, несмотря на знакомство с Бухариным, был репрессирован в 1943 году по обвинению в антисоветской агитации.

Фотография Николая Алексеевича была сделана в 1923 году, в Иркутске, куда он попал, по всей видимости, с белыми. Вероятно он туда перебрался к своему брату — Дмитрию Топорнину, который, как и отец, был священником. Дмитрий был репрессирован в 1935 году и приговорён к пяти годам ссылки.

Не могу сказать, что являюсь особенным поклонником писателя Виктора Пелевина, хотя уже больше двадцати лет читаю всё, что у него выходит и даже, наверное, не без удовольствия. При этом не помню почти ничего из его книг и даже не особо различаю их между собой, то есть отношусь к ним чисто потребительски, как к развлекательной литературе. Некоторые мои друзья меня ругают за такой подход, говорят, что Пелевин — гений, но мне и так хорошо, в конце концов не видеть пророка в своём отечестве — тренд, в некоторые книги я захожу деградировать, а не развиваться.

Но похоже любые развлечения рано или поздно утомляют и придётся что-то менять — или точку зрения, или автора.

Недавно начал читать вышедший ещё в августе роман «Непобедимое Солнце» и мне показалось, что всё прочитанное я уже где-то читал, а все персонажи похожи на подвернувшиеся говорящие манекены на случайных позициях, которые нужны только для того, чтобы было чьим ртом проговаривать слепленные по одному и тому же рецепту реплики. Это как если я бы шёл по улице и каждый встретившийся прохожий продолжал бы один и тот же бесконечный монолог.

Меня хватило на пятую часть книги, а потом я как-то затосковал и пока больше к этой книге не возвращался. Куда теперь идти за развлекательной философией? Может ещё поднакоплю сил и попробую втянуться, у меня с некоторыми книгами так бывает — начинаю получать удовольствие чуть ли не на последний страницах, но зато сразу нестерпимо яркое.

Пару недель назад размышляли с братишкой о судьбе буквы «ё» — в том смысле, что непонятно почему у неё статус опциональной буквы. Да, она пришла в алфавит не так давно, да у неё есть родственная буква «е», которой её, как считается, можно заменить, да, у неё есть выносной элемент, который выделяет её из почти всего остального алфавита.

Но есть ведь другая буква с почти в точности теми же характеристиками, которая дискриминации не подвергается! Речь, конечно же, о букве «й».

Слово «раіоны» в шапке «Справочного листка моршанско-сызранской желѣзной дороги» за 18 марта 1877 года

У буквы «й» такая же непростая судьба — при внедрении в 1707—1711 годах гражданского шрифта были отменены все надстрочные знаки и буква «й» исчезла. Вернулась она в письменность только в 1735 году, но формально буквой не считалась и вошла в алфавит только в начале 20 века.

Как и «ё», буква «й» получилась из другой буквы, в данной случае — из «и», которой приделали «кратку» (буква «й» когда-то называла «и с краткой», откуда и появилось современное название — «и краткое»).

Как ни посмотри, буквы во многом схожи, но между тем никому не приходит в голову вместо «й» писать «и» или какую-нибудь другую букву. Вот почему так?

У программистов есть термин «смержить», от английского «to merge» — «сливать», «объединять». Обычно речь идёт о слиянии веток (различных наборов последовательностей) в репозиториях (хранилищах историй изменений) кода. Собственно команда для этого действия там называется «merge», отсюда и термин.

Мне тут подумалось, что в русском языке есть похожее слово с тем же смыслом, но отличающееся всего на одну букву — «смежить». Оно мало распространено, но всё же используется — обычно в выражении «смежить веки».

Собираюсь начать использовать его в работе, вдруг приживётся; буду считать это ещё одним своим вкладом в импортозамещение.

Неоднократно встречал информацию, что оригинальные детальки «Лего» (обычно подчёркивается — в отличие от китайских аналогов) содержат сульфат бария, который хорошо виден на «рентгене». Якобы на тот случай, если ребёнок их проглотит или засунет в нос.

Сегодня я узнал, что это неправда. Действительно, был такой эксперимент, но он закончился в 1996 году неудачей из-за снижения прочности деталей и токсичных примесей, от которых при промышленном производстве не удавалось избавиться:

How­ev­er, bar­i­um sul­fate, which is in­sol­u­ble in wa­ter, found ap­pli­ca­tion in medicine. «Barite por­ridge» (a sus­pen­sion of bar­i­um sul­fate) is giv­en to pa­tients for X-ray ex­am­i­na­tions of the di­ges­tive or­gans. Bar­i­um ab­sorbs X-rays well. The man­u­fac­tur­ers of Lego at­tempt­ed to make use of this prop­er­ty, adding it to plas­tic for bricks. If a child ac­ci­den­tal­ly swal­lowed a piece of Lego, it could eas­i­ly be found in the di­ges­tive tract on an X-ray scan. Un­for­tu­nate­ly, the plas­tic lost dura­bil­i­ty, and in­dus­tri­al bar­i­um sul­fate was not suf­fi­cient­ly pure and was tox­ic, so the idea was dropped.

«Матрица» довольно известная трилогия. Она закончилась в 2003-м, но пока вокруг очень мало тех, кто её не смотрел, ну или хотя бы не знает о чём она. Не думаю, что у «Матрицы» было очень уж много зрителей в последние годы, просто в медиапространстве остался след, который заметен до сих пор.

Первая часть в 1999-м году смотрелась настолько свежо, что первую сцену, где Тритини застыла в прыжке, я сначала даже не понял — настолько нов был для меня визуальный язык. Не мог понять что я вижу на экране, почему тётка в воздухе и не падает? Но следующие сцены считывались уже легко и из кинотеатра я тогда вышел, яростно желая добавки.

Тринити показывает фокус полицейскому

Следующая часть была послабее и появилась только через четыре года, но всё же хотелось узнать что они ещё там придумали и чем кончилось. В принципе, посмотреть было на что, но чувствовалось какое-то неприятное понижение градуса. Я не был особо уж разочарован, но многие мои приятели считали, что на второй части можно было бы и закончить…

И вот теперь снимают четвёртую. Для кого? Для чего?

Не верю, что у авторов «Матриц» остались какие-то сильные идеи, которыми они могли бы нас поразить, а другой уважительной причины снимать четвёртую часть я не знаю. Но вот, если они смогли заполучить в фильм Киану Ривза, какая-то нестыдная идея там всё же есть — у Киану имидж человека, которого одними только деньгами не заинтересовать.

В общем, ничего хорошего не жду, но очень хочу ошибиться.

Болезнь, которая меня припечатала несколько дней назад, начинает отпускать, поэтому обозначу своё возвращение в мир здоровых новой заметкой, а то в комментариях люди уже начинают проявлять беспокойство.

Просмотрел разворот очередной «убитой» чердаком газеты, которая при обнаружении выглядела, как мятый и грязный ком. Даты на газете нет, только название — «Русское слово», но по статьям можно понять, что газета за октябрь 1913 года.

Ряд новостей по смыслу совпадает с «Русским словом» за 16 октября 1913, возможно эти газеты были выпущены с очень небольшой разницей по времени.

«Русское слово» за 15(?) октября 1913, склейка из трёх вырезок

Ничего особенно интересного на этом развороте мне не попалось, но три статьи оказались довольно синонимичны нашему времени — крушение из-за воровства строительных материалов, запрет на выступление деятелей культуры, эпидемия опасного заболевания.

Этот год для всех не сахар, но к общемировым проблемам у меня примешиваются личные — что-то в конце этого года постоянно болею чем-то простудным. У меня тут уже целый сериал с разнообразными симптомами. Общее только одно — кашель. Докашлялся до того, что лёгкие уже болят.

А сегодня показалось, что перестал чувствовать запахи. Со страху перенюхал дома всё, чему положено сильно пахнуть. Странно, запах ядрёного полоскания для рта не почувствовал (зато почувствовал жжение в носу, говорю же — ядрёная штука), а запах кофе — пожалуйста.

Я уже было подумал, что попал в тренд, но нет, вроде коронавирус не такой избирательный, там либо всё, либо ничего. Но всё же посижу дома, хотя бы не буду пугать коллег своим кашлем.

Немного контекста: мне 43 и это уже довольно чувствительно отличается от среднего возраста в нашей компании.

Недавно процитировал перед коллегами широко известную (как мне казалось) фразу «Софья! Алёшка!» из фильма «Гардемарины, вперёд!» и понял, что вот, началось — я стал тем самым дедом, который сыпет перед молодёжью именами одному ему интересных замшелых кумиров и шутками, которыми ещё Ленин с броневика свои Апрельские тезисы разбавлял.

В принципе, удивляться тут особо нечему, но как-то уж очень неожиданно это случилось. Надо взять за правило использовать цитаты либо из свежего, либо уж из какой-то признанной классики. А то мне как-то рановато давать сноски к своим мемуарам.

Все, вроде, в курсе о существовании полиглотов — в быту так называют ребят, которые знают много языков. Мне стало интересно, есть ли термин «моноглот», ну должен же быть какой-то антоним? Оказывается, да, такое слово существует.

Моноглот — тот, кто владеет только одним языком. Я, вот, типичный моноглот. Кроме родного русского я как-то могу изъясняться на английском, не умру с голоду в татарской деревне и сносно понимаю украинский. Но, кроме русского, больше ни про один язык я не могу сказать, что я им «владею».

Наверное со стороны выглядит удивительно, что я, всю жизнь сталкиваясь с английским, так и не усвоил его на достойном уровне, но этому есть объяснение.

Дело в том, что этот язык мне, в основном, преподавали — в школе, техникуме и вузе, то есть рассказывали про какие-то правила и ожидали, что я их усвою.

Моя беда в том, что такой способ изучения мне совершенно не подходит. Для меня проще увидеть много примеров и превратить их в какие-то интуитивные правила, так и только так я и учусь. Поэтому, если я начинаю много общаться на английском, то это мне хорошо помогает.

Но, к сожалению, постоянной интенсивной практики у меня нет, поэтому мой уровень английского постоянно «плавает» и никакое изучение правил на это не оказывает никакого влияния.

Так и помру моноглотом.