В результате изделие, чей сектор больше всех, развивается быстрее и постепенно уходит в отрыв. Эта картина совершенно не зависит от качества товаров, а исключительно от начального распределения. Вот и получается что стандартом де-факто становится наихудший товар из работоспособных — изделие наименее добросовестных разработчиков, стремящихся побыстрее застолбить место, первыми выбросив на рынок плохо продуманную «сырую» дрянь.

— из приложения «Знакомимся с кодировками символов» к книге «Фокал снаружи и изнутри».

Принцип известен в программировании как «Beta than nothing». Из-за созвучности «beta» («бета-версия») и «better» («лучше») сложно переводится на русский, но без сохранении игры слов можно перевести как «лучше бета, чем ничего».

К сожалению, именно так это и работает, — пока ребята из Вилларибо вылизывают свой код и постепенно разоряются, жители Виллабаджо уже наговнякали прототип, продали его за денежки и доводят его до ума на живом заказчике, который их проклинает, но деться уже никуда не может — деньги на внедрение уже потрачены.

Ничего не поделаешь, это стороны одной монеты — мы любим, чтобы всё появлялось быстро, но при этом закономерно жалуемся на сопутствующие баги, хотя они суть последствия аврала и спешки, в которых сейчас принято разрабатывать программное обеспечение.

На этом принципе взлетел когда-то многими ненавидимый язык ПХП — крайне кривой инструмент, который тем не менее, срезал столько «острых углов» веб-разработки, что в одно время завоевал бешеную популярность, — именно на нём можно было быстро набросать что-то рабочее.

Любопытно что тут поменяет искусственный интеллект.

В принципе, переводить мысли в понятный машине код будет проще, — не надо учить никакие машинные языки, оно там как-то само… Учитывая темпы развития, не за горами системы, которые помогут программным ошибкам уйти в прошлое, а за ними и части логических, — как хороший программист спрашивает «а как тут должно работать?», ИИ будет подствечивать недодуманные места и противоречия.

Классное время настанет для креативных людей!

Уходящее, кажется, умение — понимать чьей рукой написан текст. Из-за того, что раньше много было рукописного текста, мы, не задумываясь, различали кто его написал, — по дому лежали заметки, записки, письма. Думаю, я и сейчас узнаю почерки родителей, хотя не видел их уже много лет, но совершенно не знаю как пишут, например, мои друзья.

Чем дальше, тем меньше мы пишем руками, скоро, думаю, само умение ухватывать стиль письма из почерка пропадёт, так как навык замечать разницу совершенно не тренируется.

Прапрадед Никанор Иванович пишет (своей ли рукой?) своей дочке — моей прабабушке; написано было карандашом, ручкой обвёл я в детстве

Я имею ввиду не умение различить два разных почерка, а умение запомнить и сказать в другой раз на какой из показанных он был похож.

Примерно, как запомнить оттенок цвета. Попробуйте, например, не глядя на стену, выбрать её цвет в графическом редакторе. Вот я не смогу, а какой-нибудь дизайнер интерьеров, наверняка, такое сделает, не напрягаясь. Всё из-за практики.

В будущем, если понадобится, будем у нейросеточек спрашивать, — а кто это написал из моих предков? А это? Это тот же самый почерк или другой?

Милота — Ева написала своей подружке-соседке (тоже Еве) записочку, положила под дверь (ошибки другой ручкой исправляла жена).

«Ева, приходи в гости когда освободишься»

Все мои ближайшие предки, к сожалению, жили в деревнях. К сожалению, потому что в деревнях редко выпадал случай сфотографироваться, из-за чего, за редким исключением, я не знаю как выглядели мои предки на три поколения назад и дальше.

Я всё ещё надеюсь, что у кого-то из родственников всё же есть снимки общих предков, которые у нашей ветки не сохранились, но такое случается крайне редко, последние знакомства таким вообще не балуют.

Агафия Захариевна Макридина (около 1870—?)

Как я уже писал, недавно познакомился с дальними родственниками, с которыми до этого не был знаком, а у них сохранились кое-какие любопытные фотографии. В основном это виды моего родного города или фотографии с уже знакомыми лицами, но одна фотография стала для меня неожиданностью.

На ней хоть и не мой предок, но тоже родственник, хоть и ментальный, — мачеха моей прабабушки Груни — Агафия Захариевна Макридина, примерно 1870 года рождения.