Случайно выяснил под Новый год, что мой аккаунт в Живом Журнале заблокировали. Из-за чего точно я не знаю, но предполагаю, что из-за ввода новых правил. Вкратце они таковы: либо плати, либо деанонимизируйся, либо вали. Платить я не хочу, а деанонимизацию считаю бесполезной тратой времени, с чего бы мне её делать?

Я в Журнал уже сто лет ничего не пишу, да и весь контент (кроме, к сожалению, комментариев) я перенёс сюда. Правда у меня туда настроена трансляция и были какие-то ребята, которые мне что-то интересное писали в комментариях. Видимо им там было удобнее, надеюсь они меня не потеряют.

Очевидно, это какие-то последние конвульсии этого проекта, владелец которого решил его закрыть из-за убытков. А он наверняка закроется. Я так считаю, потому что из-за новой политики оттуда в один день ушли на другие платформы десяток авторов, которые мне интересны. Наверняка и для других это будет последней каплей — какой смысл и дальше мириться с кривостью умирающей платформы?

Думаю, все понимали, что Живой Журнал рано или поздно закроется, но я, честно говоря, думал, что он помрёт во сне в собственной постели, а мы поймём это только через месяц-другой, перейдя по какой-нибудь ссылке, которая больше не открывается. Но нет.

Ощущения такие, как будто владелец старого сарая с прохудившейся крышей, где у нас валялся какой-то старый, не поддающийся опознанию скарб, который лень выкинуть, вдруг затребовал плату за аренду.

Надо будет постепенно найти и заменить все ссылки с этого проекта на «Веб-архив». Я уже так устал это делать при смерти очередного проекта, что хоть ссылки никуда не давай, честное слово.

Добавлено 20.01.2026: в итоге, техподдержка мне всё же ответила и журнал разблокировали. Блокировку объяснили тем, что мой «аккаунт был помечен как потенциальный источник активности, направленной на поисковую оптимизацию, и поэтому его действие было приостановлено».

В детстве бо́льшую часть лета мы с братишкой проводили в пригороде своего родного города — селе Новая Письмянка, где когда-то ещё до замужества жила моя мама. Ездили мы туда к бабушке Тане и её маме — прабабушке Евдокии Никоноровне или «бабушке старенькой», как мы её все называли.

Она родилась ещё до революции — 14 марта 1903 по новому стилю в деревне Дубовка, сейчас это Бавлинский район. Была неграмотной, но имела отличную память. С её помощью я составил своё первое дерево предков, что позже сильно помогло в продолжении исследований.

Мне было 22 года, когда 19 ноября 1999 года она умерла в возрасте 96 лет. Я тогда уже жил в Казани и на похороны не приехал. Через восемь лет, в 2007-м умерла и её дочь, бабушка Таня. Дом продали чужим людям и сейчас, приезжая в Лениногорск, мы почти всегда до него доезжаем.

Не помню, чтобы у неё были какие-то особенные личные вещи, разве что щипчики, которыми она колола сахар и сундук с вещами на похороны, куда нам запрещено было заглядывать. Мы всё равно заглядывали, конечно, но там не было ничего особенного. Мама как-то рассказала, что когда он был обклеен изнутри царскими банкнотами, но во времена моего интереса там уже ничего такого не было.

Переживаю, что до продажи дома не взял на память о ней какой-нибудь её вещи. У меня для таких вещей выделена отдельная полочка в моём кабинете, их там очень мало, к сожалению, но что уж есть.

А недавно мама в телефонном разговоре вдруг вспомнила, что у неё где-то осталась прабабушкина сберкнижка и пообещала привезти. Теперь эта сберкнижка лежит на полке вместе с остальными памятными вещами, доставшимся нашей семье от моих предков и предков жены.

Обложка книжки, слова «Сберегательная книжка» написаны на языках различных республик СССР

По всему видно, что книжка выпущена в 1950-х годах. Как же эстетично всё сделано!

Деноминация и реформа 1961-го года. В моём детстве ещё ходили монеты старого образца до 1961 года, их можно было иногда получить на сдачу в магазине

Деноминация 1998-го года, отлично помню как мои невеликие лаборантские 54000 в месяц превратились в 54 рубля. Это последние записи