Удалён самоуничижительный вводный абзац — примечание.

У меня в квартире живут: я,.. <удалено — примечание>, кошка Кошмарка и куча насекомых, называемых муравьями <у нас тогда жили бытовые рыжие муравьи — примечание>. Иногда пробегают тараканы, но они здесь скорее гости. Муравьи — жильцы незаконные.

Я,.. <удалено — примечание> и, в меру своих сил, кошка нещадно их истребляем. Удивительно, почему я давлю мурав’ёв? Рефлекс какой-то. Увидел — раздавил. Если подумать, они мне не мешают. Довод, что они ползают чёрт знает где и разносят чёрт знает что на своих лапках возникает только из необходимости оправдываться.

Ползёт муравей. Нажал, и нет его. Интересно, кстати (не то чтобы я хотел оказаться на его месте, просто интересно), как для него выглядит этот мир? Насколько я понимаю, он ничего не слышит, лучше я улавливает вибрации и запахи, и почти ни черта не видит.

Если я рядом с ним раздавлю его товарища, поймёт ли первый от чего его «друг» (а может и друг) вдруг перестал шевелится? Думаю — нет. Наверное единственное, что он поймёт, что тут стало опасно.

А вдруг и люди умирают точно так же? Из-за чьей-то рефлекторной тяги к убийству? Но понять и осознать этого не могут из-за убогости своего внутреннего отражения внешнего мира?

• Другое

Реальность опережает самые смелые мечты. Совсем недавно я и мечтать не могу, что буду зарабатывать столько, сколько зарабатываю сейчас. Причём тенденция роста сохраняется. Надеюсь так будет и в дальнейшем.

На этом мои бумажные дневники кончаются, возможно я вёл бы их и дальше, но помешал интернет — к нему я получил доступ примерно в 1997 году, на втором курсе университета. Всё больше текстов я печатал, всё меньше писа́л ручкой, а потом, в ноябре 2000-го завёл свой собственный сайт, который мало-помалу превратился в блог. Тяга писать что-то в тетради-дневники пропала окончательно.