За редким исключением, тонущие люди физиологически неспособны позвать на помощь. Дыхание — основная функция дыхательной системы, а речь — дополнительная. Чтобы говорить, необходимо иметь возможность дышать.

Рот утопающего периодически скрывается под поверхностью воды и появляется снова. Времени, которое рот находится над водой, недостаточно, чтобы выдохнуть, вдохнуть и позвать на помощь. Утопающий успевает только быстро выдохнуть и вдохнуть.

Утопающие не могут размахивать руками, зовя на помощь. Инстинкты заставляют их раскинуть руки в стороны и отталкиваться от воды, пытаясь поднять тело вверх, чтобы рот показался над поверхностью и они могли сделать очередной вдох.

При инстинктивной реакции утопающего человек не может управлять движениями рук. Утопающий физиологически неспособен перестать совершать инстинктивные движения и начать совершать осмысленные, например, размахивать руками, двигаться к спасателю или хвататься за спасательные приспособления.

Пока продолжается инстинктивная реакция утопающего, тело человека остаётся вертикально в воде, без малейших признаков поддерживающих движений ногами. Если его не спасут, утопающий может продержаться в воде от 20 до 60 секунд перед полным погружением.

Из переводной статьи «Утопление не выглядит таковым». Статья стоит того, чтобы прочитать её полностью. Ещё полезно прочитать комментарии спасателей по ссылкам в конце статьи.

Кто-то из великих автостопщиков, кажется Антон Кротов, говорил, что если не ладится контакт с водителем и кабину наполняет гнетущая тишина, следует посмотреть в окно и произнести волшебную фразу: «Довели, бл██ь, страну…» После этого даже самый угрюмый водитель оживляется и следующие два часа вы проведете в живой беседе, где вам даже не обязательно отвечать.

Примерно то же самое происходит, когда вы едете в плацкарте, а уж тем более — когда лежите в больнице.

Отличный лайфхак у Каганова нашёл. Я пользовался им зеркально — когда водитель очередного «мотора» произносит эту фразу, достаточно поддакнуть в тон и всё, можно не переживать за водителя — ему тишина уже не кажется гнетущей. Мне она никогда гнетущей не кажется, если мне хочется молчать, я молчу, но почему бы не послушать человека, если тому от этого легче?

Теперь можно не доводить человека до неудобной ситуации, а позволить заполнить тишину до того как она стала гнетущей.