Испытываю настоящее удовольствие от того как дочка обращается с русским языком. Если ей нужно что-то в языке, она тут же изобретает это без тени сомнения. Не знаю, все ли дети так поступают, поэтому приведу пример: недавно мы стояли, смотрели как меняются цифры в окошечке лифта, я комментировал для закрепления цифр — «третий… второй…», «одиновый» — добавила дочка. Пожалуй взрослый постеснялся бы придумать своё слово и просто промолчал.
Или вот ещё. Мы тут недавно в заметке про межславянский вспоминали звательный падеж, а дочка изобрела собственный вариант — просто берёшь любое слово, добавляешь в конце «у» и тянешь: «папочка-уууу», «мамочка-уууу». Не знаю почему именно так, трёхлетние дети не очень-то склонны к анализу, самостоятельно я тоже не смог догадаться.
Я много сетую на то, что русский язык почти не изобретает собственные слова, предпочитая брать их из английского и, реже, из других языков. Почему так? Есть какое-то внутреннее препятствие для этого, которое, по всей видимости, отсутствует у детей. Например, почему «интернет-магазин», а не «интернетный магазин»? Последний вариант более естественен для русского, но его мешает употреблять какая-то инерция, что-то в нашей культуре.
В споре «заимствование против изобретения» частенько вспоминают шишковские «мокроступы», которыми некогда было предложено заменить «калоши». Вспоминают почему-то для зубоскальства — вроде как разве можно такое смешное слово использовать? Тоже мне аргумент. Мне кажется, это вообще значение не имеет, вот мне слово «тремпель» кажется смешным, а его целые регионы употребляют вместо «вешалки» (точнее — «плечиков»).
Вообще, хотелось бы, чтобы словотворчество вернулось в русский. Кажется мой единственный собственный опыт в этом деле, — изобретённое пятнадцать лет назад слово «латрас» (латинская раскладка), которое даже я сам не употребляю. Тем не менее, хочется всех призвать этим заниматься — если каждый изобретёт хотя бы по слову, что-нибудь да приживётся.
Комментарии 19
Это выливается в крайне пренебрежительное отношение к белорусскому или украинскому языкам как языкам для деревни.
И именно это, на мой взгляд, сильно сковывает от использования сомнительных слов в русском языке.
Я вообще не помню когда я в последний раз читал
Но вот в чешском и украинском, насколько я знаю, они специально придумывают альтернативы всем иностранным словам чтобы были свои версии. Это странновато как по мне, но зато язык не стоит на месте.
Белорусский вот мертвый язык потому что половина слов в нём русские, хотя как бы можно найти и белорусские альтернативы, но в официальной версии половина русских.
А уж как меня бесит удалённый сервер (remote или deleted?)
Подозреваю что и в других профессиональных областях такая же картина.
Словообразование должно происходить
Широко известный факт: когда две и более разноговорящие группы сталкиваются, возникают «языки межнацианального общения» более известные как пиджины. Очень бедные языки из серии «моя твоя не понимай».
Затем, если общение идет успешно, появляются дети и происходит резкое усложнение языков (о причинах спорят, но одна из основных все же именно дети) за счет придуманных конструкций.
Далее правда возникает декреолизация, когда придуманные конструкции таки заменяются на аналогичные одного из «родительских» языков.
Про заимствование:
«Но панталоны, фрак, жилет, всех этих слов на русском нет». А.С. Пушкин «Евгений Онегин»
С другой стороны, некоторые, со временем вытесняются. Геликоптер => вертолет, аэроплан => самолет и т.д.
Есть: внешний и внутренний отступы.
Remote, конечно :)
Русский язык известен тем, что легко заимствует слова из других языков (как часть процесса словообразования), при этом изменяя их согласно правилам русского языка. Упомянутая выше
Далее, благозвучные слова или фразы остаются и постепенно становятся нормой, неблагозвучные — отмирают.
Такой же процесс работает со слэнгом (туда же блатная 'феня') — некоторые слова уже норма.
И здесь нет никакой инерции — напротив, русский язык очень динамичный. Просто
Меня не пугает заимствование само по себе, мне не нравятся три явления, которые являются следствием:
(«веб-сайт», «интернет-магазин»);
1) замена существующих слов на заимствованные («использовать» → «юзать», «стоянка» → «паркинг»);
2) потеря склонений («смотри в моём инстаграм»);
3) новые прилагательные перестали появляться, вместо них мы теперь используем почти исключительно объединения существительных
По этой логике, «центральный магазин» — где продают центр, а сельский — где село?
По потерям: теряли и еще терять будем. Три прошедших времени, двойственное число, пара будущих времен, половину падежей.
Предположу, что сейчас словообразование заглохло (а в советское время оно работало) во многом потому, что во всех сферах, способствующих словообразованию — промышленности, культуре, науке — Россия плетётся в хвосте. Все новые сущности, типа смартфона, приходят с Запада.
Да и государству самобытность по барабану. Дефакто страна давно превратилась в колонию, порой на улице трудно найти вывеску на русском языке.
Информационные таблички на английском, например, в метро, идут наравне с русскими.
Первый спутник запустил СССР, и по идее все спутники на всех языках должны были называться спутниками, но нет — другие страны запускают саттелиты. Есть, впрочем, редкие исключения, например, советский русский токамак. Но это дела давно минувших дней…
Современное российское государство не видит необходимости в развитии, укреплении родного языка.
День сегодняшний — это всеобъемлющий смартфон и повсеместный русглийский суржик.
Она вошла в нашу жизнь десятки лет назад. Но нарицательного имени для этой сущности в русском языке нет.
Да и в других языках, полагаю, тоже (корявый мессенджер не в счёт).
Даже формально никто не удосужился придумать название для этой сущности.
Люди используют имена собственные — аська, скайп, ватсап, вайбер
А если в документе нужно указать название общего понятия, то так и пишут — система мгновенного обмена сообщениями.
Хотя напрашивается
С другой стороны, есть такие
Раньше её называлиинтернет-пейджер.