Продолжаю разбирать фотки из нашего с другом путешествия в воскресенье. Эта фотка снова из музея Куралова — музей кустарный, поэтому там всего понемногу, в числе прочего есть и окаменелости. У нас в Татарстане их вообще много находят, особенно полно зубов мамонта — они лежат почти в любом сельском музее.

Что приятно, в этих музеях их, как правило, можно запросто потрогать, сотрудники не против. В этом музее зуб мамонтёнка разрешили не просто потрогать, а даже в руку взять. В первый раз, кстати, его вижу, если где-то такой мне и попадался, память не сохранила.

Интересно, что зубы у мамонтов, как и современных слонов, менялись в течение жизни до шести раз, по мере истирания. Вот бы и человеку так.

Обломок зуба взрослого мамонта видно на фоне — он чуть выше того, что я держу в руке. Обломок, потому что у мамонта было всего четыре огромных зуба, — по одному в каждой половине челюсти.

Продолжаю читать «Валаамскую тетрадь» Евгения Кузнецова. Вот отрывок, в котором автор посещает Финляндию:

Седовласый крепыш финн, лет 50-ти, улыбаясь, смотрел на меня: «Herra Kusnezov?» Я закивал. «Olkaa huva istuka» (caдитесь, пожалуйста) — и жестом показал на машину. Я сел, пристегнулся (не как у нас, а «по-настоящему»), и мы помчались.

Не могу понять что такое «присёгиваться не как у нас». Книга 2001-го, я был уже взрослым — как раз заканчивал Университет, но что это означает в точности, не понимаю.

Может имеется ввиду, что у нас тогда массово вставляли ремень в замок, чтобы машина не пищала, без фактического пристёгивания? Правда я не помню, чтобы в 2000-е были широко распространены такие машины, вроде тогда просто никто не пристёгивался. Но написано так, как будто у нас всё же как-то пристёгивались, но не как положено.

Кстати, сейчас отдельные дунканы маклауды даже специальные заглушки для ремней ставят — чтобы ремень не надевать и машина не ругалась. Ещё есть варианты, когда ремень держат у замка рукой или накидывают ремень на себя не полностью — только диагональную часть.