Задумался на досуге об одной вещи — кажется, время научило меня относительно бережно относится к вещам. Не то, чтобы я протирал ботинки тряпочкой каждый раз, но вот, например, посуду я никогда бить не буду — жалко, потом придётся покупать. В детстве я довольно часто придумывал и воплощал совершенно дикие эксперименты. Родители, видевшие лишь последствия тех, что кончились настолько печально, что я не смог скрыть последствия (а в этом я был очень изобретательным), всё удивлялись как я не сжёг или не взорвал квартиру. Или, скажем, не испортил всю посуду — от резких перепадов температур посуда, бывало, лопалась.

Впрочем, последнее частично объясняется тем, что пытливый ум — тоже ум. Со временем, я, конечно, стал более осторожно обходиться с реактивами и открытым огнём (я не говорил, что мне очень нравилась химия в своё время?), позже — с паяльником и расплавленным оловом, но настоящий перелом наступил тогда, когда я поехал учиться в Казань. Предоставленный сам себе, я быстро понял, что если что-то порвётся или сломается, то никто не расстроится — просто придётся это купить. При ограниченности собственного бюджета, это мощная причина для пересмотра отношения к собственным вещам.

К чему я это. Меня и сейчас посещают мысли подобного рода — «что будет, если…», но в жизнь я их воплощаю очень редко — точнее реализация перешла из области вещественного в те области, где сломанное восстановить очень просто, была бы копия. А задумался я об этом всём, когда, засасывая пылесосом немного просыпавшийся стиральный порошок, я подумал — а что будет, если сунуть шланг пылесоса в пакет с пятью килограммами стирального порошка? Ни у кого нет старого пылесоса и пяти килограмов условно ненужного стирального порошка?

Добирался вчера на «моторе» как это называется. Водитель активно комментировал ситуацию вокруг, жизнь над ним смеялась. Например, он возмутился тем, что в соседней машине человек говорил по сотовому — «неужели», говорил водитель, «нельзя свернуть на обочину и поговорить?». Через две минуты ему кто-то позвонил. Свернуть на обочину он даже не попытался. Через десять минут, громко реагируя («куда торопятся, мудачьё?») на аварию у светофора он чуть не въехал в бок какой-то иномарке. Как некоторые люди искусно дифференцируют правила «как нужно делать» для себя и того, что их окружает. Синдром бога, я бы сказал — я никому не подконтролен, а вы делайте вот так.

После 60 ящиков ламината, которые мы перетаскали втроём в мою новую квартиру с Саидом и Павлом (спасибо, парни!) мы решили унять зверский голод в «Макдоналдсе» и я, в качестве пищи духовной, начал рассказывать кое-то из почерпнутого в книге Дугласа Рашкоффа «Медиавирус», а именно — один из приёмов изготовления медиавирусов.

Вкратце, рецепт прост — берётся два несовместимых слова и скармливается медиа. В итоге, человек, который слышит или читает полученное словосочетание останавливает на нём своё внимание и начинает задумываться по поводу. В книге часто приводится, в качестве примера, медиавирус «умные наркотики». Опуская тот факт, что кампания «умных наркотиков» включала в себя ряд других нетривиальных ходов, словосочетание действительно удерживает внимание и заставляет задуматься над тем, что же такое — эти «умные наркотики».

В качестве примера я попытался синтезировать какое-нибудь словосочетание и придумал «трубочное пиво». Саид тут же «придумал» технологию «каппилярной перегонки, сохраняющей вкусовые качества пива». В рекламном ролике должен быть видеоряд с трудками, по которому красиво (с пузырьками) течёт жидкость янтарного цвета.