Сегодня я узнал, что в 1991 году был снят эксперементальный двухканальный фильм «Mörderische Entscheidung» («Убийственные решения»).

Премьера состоялась с Германии 15 декабря 1991 года одновременно на общенациональных каналах Das Erste и ZDF. Два канала синхронно показали две параллельные версии фильма: одну — глазами героини, другую — глазами героя. По сюжету молодая женщина сталкивается с опасным психопатом-начальником, а её возлюбленный пытается её спасти. Одна версия фильма показывала события с точки зрения этой героини, вторая — с точки зрения её возлюбленного.

Зрителям предлагалось активно переключаться между каналами в процессе просмотра. В анонсах подчёркивалось, что «зритель сам ведёт камеру — благодаря пульту», и при умелом переключении можно составить «свой собственный детектив».

Вполне очевидно, что технически эксперимент был реализован через синхронную передачу двух версий фильма по двум каналам. В Германии эту кооперацию осуществили две крупнейшие общественные телекомпании, согласовав единое эфирное время.

Помимо Германии, проект был реализован и в других странах. Показы состоялись в Австрии, Нидерландах, Италии и Испании.

В целом, концепт получил признание как интересный телевизионный эксперимент, однако в художественном плане фильм называли скорее рядовым. Современные обзоры ретроспективно оценивают его довольно сдержанно — например, один из авторов назвал фильм «скучноватым ТВ-триллером», где кроме самого приёма «двух каналов» мало что впечатляет.

Кадр из фильма с одним из героев — Штефаном

Фильм так же выходил на полуцифровом полуанаголовом носителе «Лейзер-диск» для очень редкой и не получившей особой популярности приставки «Pioneer LaserActive». Из обзора на эту приставку я об этом фильме и узнал.

Много позже, 1 января 2000 года в Дании состоялся грандиозный проект «D-Dag» («День Д»), созданный группой режиссёров движения «Догма 95». В рамках «Дня Д» четыре разных фильма о взаимосвязанных героях транслировались одновременно на четырёх каналах, причём дополнительно были задействованы ещё и каналы с комментариями авторов — всего зрителям предлагалось семь различных потоков контента.

Каждый из режиссёров вёл своего персонажа, а зритель при помощи пульта мог смонтировать в реальном времени свою версию событий. К сожалению, зрители перфоманс не оценили — сюжет оказался плохо читаемым и в итоге эксперимент провалился. Празднующие датчане довольно быстро перестали понимать, что вообще происходит.

Жаль, что редкие эксперименты в этом направлении не вылились в новый телевизионный формат. Я бы в детстве, мне кажется, рад был бы смотреть что-то такое в качестве разнообразия.

Посмотрел несколько эмуляторов, доступных в рамках «Гейм Стейшн» на «Кардпьютере». Больше всего мне понравилось играть в эмуляторе «Гейм Боя».

У остальных приставок экран больше и при масштабировании под «Кардпьютер» чаще всего разрешения не хватает, чтобы нормально всё разглядеть. Если фигурки видно более-менее, то буквы прочитать чаще всего не получается — очень уж сильно они искажаются.

Правда, даже если видно всё нормально, в динамические игры всё равно не поиграешь нормально — кнопочки уж очень маленькие. Хотя, может это дело привычки? Я заказал себе небольшой джойстик, посмотрим как с ним будет — «Гейм Стейшн» его поддерживает «из коробки».

Проблема в том, что джойстиков для «Кардпьютера» несколько, а «Гейм Стейшн» поддерживает, насколько видно из документации, только один из них. Надеюсь китайцы не подведут и пришлют нужный. Буду ждать, обещают в конце месяца.

Добавлено 19.01.2026: оба китайца (заказывал в двух разных магазинах) без лишних слов отменили заказ. Как я понял, эти джойстики больше не производятся.

Жена подарила на Новый год «Кардпьютер» — это такой небольшой специализированный компьютер. Утверждается, что он размером с кредитную карту, отсюда и название. Я прикладывал, так оно и есть, только толщина другая — примерно с мой палец. Но всё равно он довольно компактный.

Вообще, он предназначен для прототипирования, для этого у него целая куча разных разъёмов, но мне он в таком качестве малоинтересен, зато на него можно накатить «Гейм Стейшн» и играть в игры через эмуляторы.

На скриншоте у меня запущен «Принц Персии» в эмуляторе «Нинтендо». Экранчик, конечно, совсем маленький, но в таком форм-факторе у него совершено непередаваемый вайб компьютеров 90-х, которого нет у того же «Анберника», как будто смотришь на маленький «Спектрум».

Надо бы посмотреть что он ещё умеет, не успел ещё как следует с ним познакомиться. Знаю, что к нему можно докупить модуль «ЛоРа» и подключить к «мештастику», но пока что-то не нашёл этот модуль в продаже.

В 1984-м году я пошёл в школу. Это была ничем не примечательная школа №7 в моём родном Лениногорске, единственным достоинством которой была близость к дому. Родители тогда только получили новую квартиру и в сентябре я пошёл в школу в новом районе.

В школе меня распределили в класс «Д». Сейчас я знаю, что чем ближе буква к началу алфавита, тем более способные дети собраны в классе. Я помню, что единственным учебным навыком, с которым я пришёл в школу, был счёт до ста. Писать и читать я не умел, так что, наверное, буква «Д» для меня тогда была закономерна.

Первая моя учительница руководила классом железной рукою. На трудах мы вытачивали деревянные указки для школы, которыми наша учительница потом била нас по голове, если мы шумели. Тупым концом, со всей силы. Указки со временем трескались и мы делали новые. А ещё мы считали на чьей голове сломается очередная указка. Количество сломанных об голову указок было поводом для гордости.

Когда я уже во взрослом возрасте занимался каратэ, сенсей как-то рассказывал, что кость у человека не сплошная, в ней есть множество мелких полостей. Они нужны, чтобы соблюдать баланс между весом кости и её прочностью. Для того, чтобы кость стала прочнее, в каратэ используют «набивку» — нанесение ударов по твёрдым поверхностям, чтобы снизить чувствительность, а так же, так говорил наш сенсей, чтобы полости в кости начали заполняться костным материалом, увеличивая прочность кости.

В этой связи я думаю, не подготавливала ли невольно моя первая учительница мой череп, разбивая об него свои указки, к тому что со мной произошло несколькими годами позже и пережил бы я тот случай, если бы не она?

На моём сайте есть оцифрованный из моих «дневников жизни» довольно скупой рассказ о том что случилось, датированный маем 1991 года. Но я его помню гораздо подробнее.

В тот день мы лазили с друзьями по недостроенному зданию недалеко от дома. Охраны и рабочих не было, поэтому мы беспрепятственно его обследовали. Но вскоре это занятие нам наскучило. И тут мне пришла в голову интересная, как мне тогда показалось, идея — залезть на бетономешалку, которая стояла рядом, разбежаться и запрыгнуть с неё в окно второго этажа.

В голове план казался надёжным, как швейцарские часы: я разбегаюсь, прыгаю в окно, цепляюсь предплечьем за бортик из кирпичей, видневшийся в окне, и подтягиваюсь внутрь.

Жаль, что я не знал, что кирпичи не были посажены на раствор, с бетономешалки мне этого видно не было. В общем, я разбегаюсь, прыгаю, цепляюсь за кирпичи и, сгребая их, лечу вниз.

Чисто перекатываться после прыжка с такой высоты я не умел, но кое-какой опыт у меня имелся — мы с пацанами иногда выпрыгивали из окон других строек. Наверное и тут до земли добрался я неплохо, не помню, чтобы сильно ушибся, но когда начал вставать, меня настиг кирпич, который летел за мной сверху.

Шарахнуло сначала по голове, потом по правой руке. Удивительно, но голова сильно не болела и не кружилась. Мой друг детства Дима Полуян, с которым мы лазили по той стройке, сильно перепугался, настоял, чтобы я сел на ступеньки первого этажа и начал меня расспрашивать о самочувствии, поэтому я хорошо помню тогдашнее своё состояние.

Я мало разбираюсь в прочности человеческих костей, но иногда думаю: не будь у меня такого своеобразного «тренинга» от первой учительницы, четырёхкилограммовый силикатный кирпич, летящий со второго этажа навстречу тринадцатилетнему мне, вполне мог бы оказаться фатальным.

Получается, что мне таким странным образом повезло, что у нас в школе практиковались телесные наказания. Сюжет, достойный Чака Паланика.

Голова, кстати, и потом тоже не болела. Но очень сильно болела рука, которой досталось после головы. Иногда она вдруг начинала очень противно ныть, но со временем и это тоже прошло.

Позже, уже на медкомиссии в военкомате, на стандартный вопрос о том, не было ли у меня сотрясений, я упомянул этот эпизод, и меня направили на рентген головы. В черепе обнаружились «пальцевидные вдавления», как я позже прочитал в своей карточке, но откуда они у меня — от указок, сломанных о мою голову в первых классах, или от кирпича — я не знаю.

Если верить «Википедии», веб появился в 1989 году. Его ранний период очень плохо сохранился, даже проект «Веб-архив» тут не помощник — ссылки времён начала интернета в нём не открываются. Поэтому если интересует информация тех времён, приходится заниматься археологией — выискивать обрывки информации в других источниках и собирать воедино.

В «Виоле» я часто нахожу начатые и неоконченные части реализации какой-нибудь неизвестной сейчас спецификации. Если каким-то образом становится понятно как это должно работать, я стараюсь эти места дописать.

Так случилось и с тегом CHANGED. Я давно заметил его в коде, но не понимал как он должен работать. По коду про него было известно, что он должен был выделять часть текста оттенком жёлтого (точнее — цветом LemonChiffon1), имел два атрибута ID и IDREF и при этом был не блочным.

Конечно, мне было непонятно что у него за атрибуты, но последнее всё ещё сильнее усложняло. Когда я начал читать код, то подумал, что это какой-то тег, который нужен, чтобы выделять текст светло-жёлтым, так как мы это делаем маркером. Но тогда он должен образовывать блок, а в коде написано иначе!

Тогда я решил, что это просто ошибка в коде и реализовал тег так как я его понимаю. Но было непонятно что делать с атрибутами, особенно с IDREF. По имени понятно, что это какая-то ссылка на ID, но как это должно работать? В общем, реализацию я просто выкинул, так как она точно не соответствовала тому как это задумывалось.

Я записал себе в список дел когда-нибудь разобраться с этим тегом и пошёл дальше. Прошло несколько недель и на днях мне повезло.

В архивах начала 90-х почтовой рассылки WWW-Talk, я неожиданно обнаружил ссылки на DTD (это специальный формат в котором описывается как браузер должен парсить теги) стандарта HTML+. Я знал, что это название одного из ранних стандартов HTML и подумал, что там могло оказаться упоминание CHANGED с, чем чёрт не шутит, каким-то подробностями.

Ни одна ссылка не работала, зато по имени htmlplus.dtd нашлось несколько уцелевших спецификаций, где, как я и надеялся, упоминался искомый тег с небольшим описанием:

<!-- change bars defined by a matched pair of CHANGED elements:

        <changed id=z34> changed text <changed idref=z34>

 This tag can't act as a container, since changes don't respect
 the nesting implied by paragraphs, headers, lists etc.
-->

<!ELEMENT CHANGED - O EMPTY>

<!ATTLIST CHANGED -- one of id and idref is always required --
    id      ID      #IMPLIED -- signals start of changes --
    idref   IDREF   #IMPLIED -- signals end of changes -->

Собственно, из этого кусочка всё стало ясно. Тег задуман таким образом, чтобы как бы «выпадать» из обычной логики вложенности тегов — так как выделение текста может пересекать границы других тегов.

Вместо открывающего и закрывающих тегов тут применяется тег с атрибутом ID для обозначения начала участка и тег с тем же значением в атрибуте IDREF для определения места, где участок заканчивается.

Этот тег не дожил до нашего времени, потому что его было предложено заменить на два других — ADDED и REMOVED, которые позже превратились в более привычные нам INS и DEL.

Несмотря на то, что найденная спецификация оказалась сложнее первоначальной моей реализации, в этот раз получилось всё запрограммировать даже быстрее, видимо при частом программировании с нейросетями нарабатываются какие-то приёмы, которые позволяют эффективнее с ними взаимодействовать.

Один из таких способов, кстати, — банальное документирование. В процессе реставрации «Виолы», у меня набралось довольно много документации, благо при помощи нейросети это делать очень просто — даёшь команду что ещё учесть и она сама вписывает новые знания в подходящее место.

В последнее время мало что дорабатываю в «Виоле», чаще борюсь с багами, а их там предостаточно. Сегодня ночью пал один из самых сложных в исправлении.

Дело в том, что у меня окно «Виолы» нормально не тянулось — если попробовать изменить размеры, то в окне появлялись чёрные полосы, положение элементов плыло, в общем пользоваться этим было невозможно. Я, понадеявшись на то, что оригинальная «Виола» просто не умела растягиваться, заблокировал во всех окнах такую возможность.

Но позже в видеоролике, где видно оригинальную «Виолу», запущенную в виртуальной машине, я увидел, что она прекрасно растягивается безо всяких проблем.

Видимо проблема в каких-то особенностях работы X11 на «МакОСи», возможно он работает не в точности так же, как в 90-е, когда этот браузер писали.

К проблеме растягивания я уже пытался подступиться, но, потратив несколько часов, отступил. На этот раз я попробовал новый подход. В прошлый раз нейросети пробовали какие-то гипотезы, добавляя всё новые и новые правки и запутывая код, но ничего не помогало. Часть проблем мы смогли победить, но последняя — появляющаяся при изменении размеров рамка вокруг заголовка и урла страницы всё никак не давалась.

Я сообразил, что проект, видимо, просто слишком огромный. У нейросети «глаза разбегаются» в попытке сгенерировать фиксы, так как дело может оказаться в чём угодно.

Поэтому я попросил нейросеть сгенерировать небольшое приложение, которое компактно повторило бы проблему, чтобы там её править. Удивительно, но мой любимый «Опус 4.5» с задачей не справился — он слепил какого-то уродца из случайных компонентов, а потом всё пытался переключиться на основное приложение.

Выручил «ГПТ-5.2». Он собрал хороший прототип, где мы воспроизвели проблему и в конечном счёте её победили. Дальше я опять переключился на «Опус» и мы благополучно перенесли решение в основной код.

К тому времени, когда всё заработало, в коде было полно каких-то правок, только часть из которых решала проблему. Помятуя как нейросеть однажды легко уничтожила наш совместный многочасовой труд, я закоммитил всё как есть, а потом стал по одному откатывать все изменения, чтобы понять что имеет значения для исправления проблемы, а что нет.

Судя по логам, работу я закончил в третьем часу ночи.

Прототип, который помог компактно воспроизвести проблему и победить её

Маколей Калкин недавно рассказывал в интервью, что его дети (у него два сына — им сейчас 3 и 4 года) смотрят с ним иногда фильм «Один дома», но даже не подозревают, что главную роль в фильме играет их папа. Он ревностно оберегает эту тайну, ожидая момента, когда они раскроют её самостоятельно.

По-моему, это очень мило. Интересно как это будет, когда они это поймут. Надеюсь мне в будущем попадётся интервью, где он будет рассказывать про этот момент.

В статье «Оболочки MS-DOS: за пределами Norton Commander» увидел оболочку «Packard Bell Desktop» начала девяностых. Я с ней никогда не сталкивался, и это немудрено: всё, что она умела, — запускать программы, тогда как в то время, когда у меня появился ПК, существовали и более интересные оболочки.

Мне захотелось упомянуть про неё, потому что мне в ней понравился экран смены курсора мыши. Отдельные курсоры для двух цветов кожи (думаю, это исключительная инклюзивность для программы того времени), «женские» и «мужские» курсоры, курсоры для левши и правши!

Мне кажется удивительным, что кто-то в то далёкое время подумал о таком!

Недавно, в связи с обсуждением адекватности перевода кнопки «Start» → «Пуск» в «Виндоуз 95» в одном из телеграмных чатов, я вспомнил, что в ранних версиях этой системы был забавный баг — кнопку «Пуск» можно было убрать с экрана, закрыв как приложение.

Для этого надо было установить на ней фокус, нажать Alt+- и выбрать пункт «Закрыть». Мы в те годы иногда так подшучивали над друг другом или над студентами в компьютерных классах Университета, где я тогда лаборантил.

Кроме этого «Пуск» можно было ещё и двигать. Например, поставив её посередине панели задач. И это задолго до «Виндоуз 11»! Правда нормально это не работало — при запуске приложений «Пуск» пропадала за ними.

Уже который год я, вместо подведения итогов, рассказываю о себе какие-то факты, которые никто не знает. Ничего шокирующего — просто какие-то мелочи. Всё это я выкладываю по тегу «срыв покровов».

С самого детства я не люблю повторять одни и те же действия изо дня в день. И даже не потому, что мне претит монотонность, — просто я знаю, что, что бы я ни делал, каждый день одинаково не получится.

Все мои способности имеют какую-то нестабильную природу. С самого детства я знал, что бывают особенные дни, когда всё получается значительно лучше. Не чуть-чуть, а именно заметно лучше. В такие дни я ловчее, креативнее, умнее, и у меня с первого раза получаются вещи, которые потом я не смогу повторить.

Например, в один из таких дней я в детстве выточил топором деревянный кинжал из какой-то случайной деревяшки. Выглядел он очень неплохо, учитывая, что я этому совершенно не учился. Я просто представил себе как он должен выглядеть и убрал всё лишнее, всё по заветам Микеланджело.

С утра я не всегда могу понять, что сегодня такой особенный день. Но у меня есть один тест, который позволяет мне это определить. Этот тест у меня вошёл в привычку.

Если мне надо куда-то подняться по ступенькам, то я часто делаю это бегом. Если получается хорошо — легко, без усилий, а вверху я чувствую прилив сил, то это тот самый особенный день.

Я уже несколько лет смотрю насколько нейросети пригодны дня реставрации фотографий. Для этого у меня есть контрольное фото моей прабабушки с двумя дочерьми. Когда выходит более-менее достойная нейросеть, я пытаюсь каким-нибудь достаточно простым промптом попытаться её отреставрировать.

«Нанабанана» — первая сеть, результаты реставрации которой мне захотелось показать. По моим меркам она справилась на три с плюсом. Критерий у меня простой — люди не должны измениться.

Если с дочками прабабушки получилось довольно неплохо, — только изменились рост и пропорции лица, то прабабушка изменилась сильнее. Лицо похоже, но другое, — сильно изменились глаза, носогубные складки и рот. Такого при хорошей раставрации быть не должно.

Поэтому пока три с половиной. Но это уже очень близко к тому, что можно использовать, раньше сетки с этой задачей справлялись хуже. Думаю, если сделать несколько попыток, то чисто случайно можно получить реставрацию, которая потянет на четыре или даже на четыре с плюсом.

Пять будет, когда я с первой попытки буду получать то, что ожидается.

В детстве бо́льшую часть лета мы с братишкой проводили в пригороде своего родного города — селе Новая Письмянка, где когда-то ещё до замужества жила моя мама. Ездили мы туда к бабушке Тане и её маме — прабабушке Евдокии Никоноровне или «бабушке старенькой», как мы её все называли.

Она родилась ещё до революции — 14 марта 1903 по новому стилю в деревне Дубовка, сейчас это Бавлинский район. Была неграмотной, но имела отличную память. С её помощью я составил своё первое дерево предков, что позже сильно помогло в продолжении исследований.

Мне было 22 года, когда 19 ноября 1999 года она умерла в возрасте 96 лет. Я тогда уже жил в Казани и на похороны не приехал. Через восемь лет, в 2007-м умерла и её дочь, бабушка Таня. Дом продали чужим людям и сейчас, приезжая в Лениногорск, мы почти всегда до него доезжаем.

Не помню, чтобы у неё были какие-то особенные личные вещи, разве что щипчики, которыми она колола сахар и сундук с вещами на похороны, куда нам запрещено было заглядывать. Мы всё равно заглядывали, конечно, но там не было ничего особенного. Мама как-то рассказала, что когда он был обклеен изнутри царскими банкнотами, но во времена моего интереса там уже ничего такого не было.

Переживаю, что до продажи дома не взял на память о ней какой-нибудь её вещи. У меня для таких вещей выделена отдельная полочка в моём кабинете, их там очень мало, к сожалению, но что уж есть.

А недавно мама в телефонном разговоре вдруг вспомнила, что у неё где-то осталась прабабушкина сберкнижка и пообещала привезти. Теперь эта сберкнижка лежит на полке вместе с остальными памятными вещами, доставшимся нашей семье от моих предков и предков жены.

Обложка книжки, слова «Сберегательная книжка» написаны на языках различных республик СССР

По всему видно, что книжка выпущена в 1950-х годах. Как же эстетично всё сделано!

Деноминация и реформа 1961-го года. В моём детстве ещё ходили монеты старого образца до 1961 года, их можно было иногда получить на сдачу в магазине

Деноминация 1998-го года, отлично помню как мои невеликие лаборантские 54000 в месяц превратились в 54 рубля. Это последние записи

Случайно выяснил под Новый год, что мой аккаунт в Живом Журнале заблокировали. Из-за чего точно я не знаю, но предполагаю, что из-за ввода новых правил. Вкратце они таковы: либо плати, либо деанонимизируйся, либо вали. Платить я не хочу, а деанонимизацию считаю бесполезной тратой времени, с чего бы мне её делать?

Я в Журнал уже сто лет ничего не пишу, да и весь контент (кроме, к сожалению, комментариев) я перенёс сюда. Правда у меня туда настроена трансляция и были какие-то ребята, которые мне что-то интересное писали в комментариях. Видимо им там было удобнее, надеюсь они меня не потеряют.

Очевидно, это какие-то последние конвульсии этого проекта, владелец которого решил его закрыть из-за убытков. А он наверняка закроется. Я так считаю, потому что из-за новой политики оттуда в один день ушли на другие платформы десяток авторов, которые мне интересны. Наверняка и для других это будет последней каплей — какой смысл и дальше мириться с кривостью умирающей платформы?

Думаю, все понимали, что Живой Журнал рано или поздно закроется, но я, честно говоря, думал, что он помрёт во сне в собственной постели, а мы поймём это только через месяц-другой, перейдя по какой-нибудь ссылке, которая больше не открывается. Но нет.

Ощущения такие, как будто владелец старого сарая с прохудившейся крышей, где у нас валялся какой-то старый, не поддающийся опознанию скарб, который лень выкинуть, вдруг затребовал плату за аренду.

Надо будет постепенно найти и заменить все ссылки с этого проекта на «Веб-архив». Я уже так устал это делать при смерти очередного проекта, что хоть ссылки никуда не давай, честное слово.

Добавлено 20.01.2026: в итоге, техподдержка мне всё же ответила и журнал разблокировали. Блокировку объяснили тем, что мой «аккаунт был помечен как потенциальный источник активности, направленной на поисковую оптимизацию, и поэтому его действие было приостановлено».

Закончился второй сезон сериала «Кибердеревня», оставив у меня неожиданно приятное послевкусие. В комментариях ко второму сезону пишут, что серии затянуты, а мне показалось, что всё в самый раз. Наверное дело в том, что я с самого начала ничего особенного от него и не ждал.

Конечно я слежу за сюжетом, благо это нетрудно, но я, скорее, воспринимаю «Кибердеревню», как визуализацию фантазии его создателей, чем именно как сериал. В этом смысле мне больше интересно в какие новые декорации попадут герои, чем в то из каких ситуаций будут выпутываться.

Из-за этого я часто ставил сериал на паузу и рассматривал детали. Не потому что эстетически это сделано хорошо, а просто чтобы прочитать все приколы, которые создатели поместили в кадр.

На стоп-кадре, приложенном к заметке одна только киберстарушечка с детьми чего только стоит. А уж «блин» со старенького НЖМД в качестве навершия для посоха киберпрововедника заставил меня улыбаться, как доброму знакомому, которого не видел сто лет. Многие видели эти «блины» на домах в качестве антенн для телевизора.

Кстати, на верхней границе кадра на роботе-коротыше Робогозине едва виден ставший знаменитым уже свитер, реплику которого я тоже себе когда-то купил.

Спасибо создателям сериала, что завершили его счастливым концом, это было ожидаемо — другой финал ему просто не пошёл бы, не вписался бы в характер повествования.

Не знаю будет ли третий сезон, я бы не отказался, но история уже как будто бы рассказана. Если и будет продолжение, то разве что с другими героями.

Всем тем, кто считает, что пятьдесят — старость, посвящается. Даже до революции, когда условия жизни явно были тяжелее, чем сейчас, люди этого возраста (а я думаю, что опрашивали именно их), так не считали.

Вырезка из «Журнала-Копейки», № 35 за 1913 год